1. РАННИМ УТРОМ В САНДАЛОВОЙ КРЕПОСТИ

Советского Союза успешно работают во всех отра-слях экономики, в центральных учреждениях ЛНДР.

Первые из них вернулись на родину, в партизанские районы, в конце шестидесятых — начале семидесятых годов. Среди молодых специалистов была и Утаки — дочь Утама. После окончания Харьковского медицинского института она длинным окольным путем добиралась до пещерного края Самныа, где тогда особенно остро ощущалась нехватка в людях ее специальности. В Самныа после многолетней разлуки Утаки встретилась с отцом. В родной город они вернулись лишь после победы, когда Вьентьян стал столицей первой в истории страны республики. Сейчас Утаки — ответственный сотрудник городского отдела здравоохранения.

Из весеннего, напоенного ароматом цветения сада мы любуемся Меконгом, его песчаными отмелями и волнами. Разговор заходит то о нынешних бурных событиях, вызванных преображением страны, то о незабываемом времени, в горниле которого рождалась республика.

Как все это происходило? Впервые один из нас повстречался с Утама в прифронтовом госпитале, разместившемся в пещерах провинции Хуапхан — Тысячеглавой.

До «входа» — огромного естественного проема в скале мы добрались тогда  на исходе ночи.  После короткого отдыха осмотрели госпиталь и даже попали на концерт самодеятельности. То и дело звучали сигналы воздушной тревоги. Американские самолеты обрушивали на долину свои бомбы, прицельно били по выходам из пещер ракетами. Даже до «глубинных палат» госпиталя доносился угарный запах напалмовых пожарищ. От взрывных волн с потолка сыпалась каменная пыль и вздрагивали подвешенные на крюки фонари — «летучие мыши», которые здесь называли «лампами бурь». Но концерт продолжался. Его завершил под аккомпанемент многоголосых бамбуковых мини-органов «кхенов» самый популярный в ту пору партизанский шлягер — «Тямпа».

Эту песню привезли сюда с берегов Меконга вьенть-янцы в память о родном городе, куда они мечтали вернуться. И здесь их песня звучала не только как выражение тоски по родным местам, но и как клятва возвратиться с победой, чтобы по-новому строить жизнь.

Собственно, сюда нас привела именно эта песня, точнее, желание познакомиться с ее автором— Утама. Недалеко от госпиталя располагались пещеры первого партизанского вуза — учительских курсов, на которых обучалось несколько сот будущих педагогов. Там находился отдел просвещения ЦК фронта, одним из руководителей которого и был Утама.

Концерт окончен, но под гулкими сводами продолжает звучать ритмичная мелодия «Тямпы». И вот в круг вьь ходят медицинские сестры, врачи и танцуют — да еще с каким изяществом!— народный танец «ламвонг» («круговой»), без которого в Лаосе не обходится ни одна вечеринка, ни один концерт.

Вечер того же дня мы коротали за наспех сколоченным столом, покрытым цветастой клеенкой. Пили лесной чай. Утама рассказывал, как совсем молодым человеком в колониальном тогда Лаосе он сочинил песню, сразу же ставшую популярной, народной. Шли годы, десятилетия, а «Тямпа» жила. Она стала символом Лаоса, сражающегося народа. Правда, слова ее не раз переделывались в соответствии с обстановкой. Утама диктует, а мы записываем партизанский вариант «Тямпы»:

Оглавление